История, рассказанная Константином Бальмонтом в стихотворении «Наваждение», погружает читателя в мир старинных владимирских преданий, где граница между реальностью и мистикой размыта. Бальмонт, известный своими символистскими экспериментами, создает атмосферу тревожного ожидания и загадочности, которая захватывает с первых строк. Сюжет, насыщенный мистическими элементами, прослеживает судьбу человека, чья жизнь была омрачена материнским проклятием, и исследует силу слова и его последствия. Это стихотворение, с одной стороны, представляет собой увлекательный рассказ, а с другой — глубокую философскую притчу о противостоянии добра и зла.
———
(владимирское предание)
Жил старик со старухой, и был у них сын,
Но мать прокляла его в чреве.
Дьявол часто бывает над нашею волей сполна властелин,
А женщина, сына проклявшая,
Силу слова не знавшая,
Часто бывала в слепящем сознание гневе.
Если Дьявол попутал, лишь Бог тут поможет один.
Сын все же у этой безумной родился,
Вырос большой, и женился.
Но он не был как все, в дни когда он был мал.
Правда, шутил он, играл, веселился,
Но минутами слишком задумчив бывал.
Он не был как все, в день когда он женился.
Правда, весь светлый он был под венцом,
Но что-то в нем есть нелюдское — мать говорила с отцом.
И точно, жену он любил, с ней он спал,
Ласково с ней говорил,
Да, любил,
И любился,
Только по свадьбе-то вскорости вдруг он без вести пропал.
Искали его, и молебны служили,
Нет его, словно он в воду упал.
Дни миновали, и месяцы смену времен сторожили,
Меняли одежду лесов и долин.
Где он? Нечистой-то ведомо силе.
И если Дьявол попутал, тут Бог лишь поможет один.
В дремучем лесу стояла сторожка.
Зашел ночевать туда нищий старик,
Чтоб в лачуге пустой отдохнуть хоть немножко,
Хоть на час, хоть на миг.
Лег он на печку. Вдруг конский послышался топот.
Ближе. Вот кто-то слезает с коня.
В сторожку вошел. Помолился. И слышится жалостный шепот:
«Бог суди мою матушку — прокляла до рожденья меня!»
Удаляется.
Утром нищий в деревню пришел, к старику со старухой на двор.
«Уж не ваш ли сынок», — говорит, — «объявляется?»
И старик собрался на дозор,
На разведку он в лес отправляется.
За печкой, в сторожке, он спрятался, ждет.
Снова неведомый кто-то в сторожку идет.
Молится. Сетует. Молится. Шепчет. Дрожит, как виденье.
«Бог суди мою мать, что меня прокляла до рожденья!»
Сына старик узнает.
Выскочил он. «Уж теперь от тебя не отстану!
Насилу тебя. я нашел. Мой сынок! Ах, сынок!» — говорит.
Странный у сына безмолвного вид.
Молча глядит на отца. Ждет. «Ну, пойдем».
И выходят навстречу туману,
Теплому, зимнему, первому в зимней ночи пред весной.
Сын говорит: «Ты пришел? Так за мной!»
Сел на коня, и поехал куда-то.
И тем же отец поспешает путем.
Прорубь пред ними, он в прорубь с конем,
Так и пропал, без возврата.
Там, где-то там, в глубине.
Старик постоял-постоял возле проруби, тускло
мерцавшей при мартовской желтой Луне.
Домой воротился.
Говорит помертвевшей жене:
«Сына сыскал я, да выручить трудно, наш сын подо льдом очутился.
Живет он в воде, между льдин.
Что нам поделать? Раз Дьявол попутал, тут Бог лишь поможет один».
Ночь наступила другая.
В полночь, в лесную сторожку старуха, вздыхая, пошла.
Вьюга свистела в лесу, не смолкая,
Вьюга была и сердита и зла,
Плакалась, точно у ней — и у ней — есть на сердце кручина.
Спряталась мать, поджидает, — увидит ли сына.
Снова и снова. Сошел он с коня.
Снова и снова молился с тоскою.
«Мать, почему ж прокляла ты меня?»
Снова копыто, подковой звеня,
Мерно стучит над замерзшей рекою.
Искрятся блестки на льду.
«Так Ты пришла Так иди же за мною»
«Сын мой, иду!»
Прорубь страшна Конь со всадником скрылся.
Мартовский месяц в высотах светился.
Мать содрогнулась над прорубью. Стынет Горит как в бреду.
«Сын мой, иду!» Но какою-то силой
Словно отброшена, вьюжной дорогою к дому идет.
Месяц зловещий над влажной разъятой могилой
Золотом матовым красит студености вод.
Призрак! Какую-то душу когда-то с любовью ты назвал здесь милой!
Третья приблизилась полночь Кто третий к сторожке идет?
Мать ли опять? Или, может, какая старуха cвятaя?
Старый ли снова отец?
Нет, наконец,
Это жена молодая.
Раньше пошла бы — не смела, ждала
Старших, черед соблюдая.
Ночь молчала, светла,
С Месяцем порванным, словно глядящим,
Вниз, к этим снежно-белеющим чащам.
Топот О, топот! Весь мир пробужден
Этой звенящей подковой!
Он! Неужели же он!
«Милый! Желанный! Мой прежний! Мой новый!»
«Милая, ты?» — «Я, желанный!» — «За мной!»
«Всюду!» — «Так в прорубь». — «Конечно, родной!
В рай или в ад, но с тобою.
О, не с чужими людьми!»
«Падай же в воду, а крест свой сними»
Месяц был весь золотой над пустыней Небес голубою.
В бездне глубокой, в подводном дворце, очутились и муж и жена.
Прорубь высоко-высоко сияет, как будто венец. И душе поневоле.
Жутко и сладко. На льдяном престоле
Светлый пред ними сидит Сатана.
Призраки возле различные светятся зыбкой и бледной толпою.
«Кто здесь с тобою?»
«Любовь Мой закон».
«Если закон, так изыди с ним вон.
Нам нарушать невозможно закона».
В это мгновение, в музыке звона,
В гуле весенних ликующих сил,
Льды разломились.
Мартовский Месяц победно светил.
Милый и милая вместе вверху очутились.
Звезды отдельные в небе над ними светились,
Словно мерцанья церковных кадил.
Веяло теплой весною.
Звоны и всплески неслись от расторгнутых льдин.
«О, наконец я с тобой!» — «Наконец ты со мною!»
Если попутает Дьявол, так Бог лишь поможет один.
Основные темы и идеи
Одной из центральных тем стихотворения является тема судьбы и неизбежности, представленной через образ сына, проклятого матерью еще до рождения. Проклятие, ставшее роковым для его жизни, символизирует силу слова и его влияние на человеческую судьбу. Бальмонт подчеркивает, что слово может быть как созидательной, так и разрушительной силой, особенно в руках тех, кто не осознает его мощь.
Тема противостояния добра и зла также пронизывает все произведение. Дьявол и Бог выступают как противоположные силы, влияющие на судьбу героя. Повторяющаяся фраза «Если Дьявол попутал, тут Бог лишь поможет один» акцентирует внимание на том, что только божественное вмешательство способно разрешить ситуацию, созданную злыми силами.
Литературные приемы и структура
Бальмонт мастерски использует символику и метафоры для создания насыщенной, многослойной картины. Дьявол и Бог, явные символы добра и зла, служат аллегорией для внутренних и внешних конфликтов, с которыми сталкивается человек. Образы матери и сына, а также их отношения, символизируют сложные семейные узы и последствия необдуманных действий.
Структура стихотворения напоминает народную сказку: четко выстроенный сюжет с завязкой, кульминацией и развязкой. Стихотворение разделено на строфы, которые создают эффект повествования, медленно раскрывающего перед читателем мистическую историю. Ритм и рифма добавляют динамичности, усиливая эмоциональное воздействие.
Эмоциональное воздействие стихотворения заключается в чувстве тревоги и трагизма, сопровождающем читателя на протяжении всего повествования. Настроение произведения меняется от мрачного предвкушения к ощущению неизбежности и, наконец, к светлой надежде в финале, когда любовь побеждает зло.
Замысел автора и исторический контекст
Замысел Бальмонта может быть интерпретирован как стремление показать, что любовь и верность способны преодолеть любые преграды, даже самые мрачные. Финальная сцена, в которой любящие супруги воссоединяются, подчеркивает, что настоящая любовь не подвержена ни времени, ни обстоятельствам.
Исторический контекст стихотворения также заслуживает внимания. Написанное в эпоху символизма, оно отражает интерес того времени к мистике, тайнам и древним преданиям. Влияние народных сказаний и легенд придает произведению особый колорит, усиливая его эмоциональное воздействие и глубину.
Таким образом, стихотворение «Наваждение» — это не только захватывающая история, но и глубокий философский трактат о силе слова, судьбе и силе любви, переплетающий в себе элементы мистики и символизма.