Валерий Брюсов, один из ярчайших представителей русского символизма, в своем стихотворении «Последний день» создает захватывающее видение апокалипсиса, переполненного как ужасом, так и красотой. Это произведение пленяет своим богатым символизмом и мрачной эстетикой, погружая читателя в атмосферу трансцендентного завершения мира. Брюсов, как истинный мастер своего времени, умело использует язык, чтобы передать как коллективные, так и личные мечты о конце света, когда все живое погружается в экстаз перед неизбежным концом. Стихотворение заставляет задуматься о грани между жизнью и смертью, красотой и разрушением, создавая сложные образы, которые остаются в памяти надолго.
Эти строки, наполненные символами и аллегориями, обращают свое внимание на вечные вопросы человеческого существования и неизбежности конца, которые Брюсов обрамляет в завораживающие образы. Читая это произведение, мы не просто сталкиваемся с апокалиптическим видением, но также с вопросами о смысле жизни, неизбежности судьбы и поиске гармонии в хаосе.
Он придет, обезумевший мир,
Который поэтом прославлен.
Будет сладостным ядом отравлен
Воздух и самый эфир.
С каждым мигом впивая отраву,
Обезумеют бедные дети земли:
Мудрецы — земледельцы — певцы — короли —
Звери — птицы — деревья — и травы.
Станут распускаться странные цветы,
Яркие как солнце, дышащие пряно,
Открывая к воздуху жаждущие рты.
Яркостью нежданной заблестев, поляны
Заструят томительный, жгучий аромат.
Птицы исступленные стаями взлетят,
Над блестящим городом и на месте диком
Замелькают с радостным, многосложным криком.
Островами новыми встанут в океане
Сонмы рыб, теснящихся в ярости желаний.
Разбегутся звери по полям и нивам,
Прыгая, кувыркаясь в полусне счастливом;
И на белой площади северной столицы
Будут ползать змеи и скакать тигрицы.
И люди, медленно пьянея,
Забудут скудные дела,
Как будто первая Астрея
В мир изнемогший снизошла.
Затихнут страшные машины
И фабрик резкие гудки,
И не подымет ни единый
Пилы, лопаты иль кирки.
Все будут в праздничных одеждах,
В полях, в пути, на площадях,
Твердя о сбывшихся надеждах,
Восторженно целуя прах.
И вдруг все станет так понятно:
И жизнь земли, и голос рек,
И звезд магические пятна,
И золотой наставший век.
Восстанут новые пророки,
С святым сияньем вкруг волос,
Твердя, что совершились сроки
И чаянье всемирных грез!
И люди все, как сестры-братья,
Семья единого отца,
Протянут руки и объятья,
И будет радость без конца.
Земля, как всегда, не устанет кружиться,
Вкушая то знойного света, то ночи,
Но снами никто не захочет упиться,
И будут во мраке восторженней очи.
В полярных пустынях, в тропических чащах,
В открытых дворцах и на улицах шумных
Начнутся неистовства сонмов кипящих,
Пиры и веселья народов безумных.
Покорные тем же властительным чарам,
Веселые звери вмешаются в игры,
И девушки в пляске прильнут к ягуарам,
И будут с детьми как ровесники тигры.
Безмерные хоры и песен и криков,
Как дымы, подымутся в небо глухое,
До божьих подножий, до ангельских ликов,
Мирам славословя блаженство земное.
Дыханьем, наконец, бессильно опьянев,
Где в зимнем блеске звезд, где в ярком летнем
свете,
Возжаждут все любви — и взрослые и дети —
И будут женщины искать мужчин, те — дев.
И все найдут себе кто друга, кто подругу,
И сил не будет им насытить страсть свою,
И с Севера на Юг и вновь на Север с Юга
Помчит великий вихрь единый стон: «Люблю!»
И звери меж людей на тех же камнях лягут,
Ласкаясь и любясь, визжа и хохоча,
На ступенях дворцов, у позабытых пагод,
В раздолии полей, близ моря, у ключа.
И странные цветы живыми лепестками
Засыплют, словно снег, лежащие тела.
И будет в яркий день лазурь гореть звездами,
И будет ночи мгла, как знойный час, тепла.
Среди чудовищных видений и фантазий,
Среди блуждающих и плоть принявших снов
Все жившее замрет в восторженном экстазе
И Смерть закинет сеть на свой последний лов.
Ничто не избежит своей судьбы блаженной,
Как первые в раю — последние уснут…
И ангел вострубит над смолкнувшей вселенной,
Все тысячи веков зовя на общий суд.
Темы и идеи
Одной из центральных тем стихотворения Брюсова является апокалипсис, который он изображает не только как разрушение, но и как своего рода освобождение. Конец света представлен не просто как катастрофа, а как кульминация, после которой наступает единение всего живого. Это видение конца, в котором гармония достигается через хаос, отражает символистскую идею о том, что через разрушение можно прийти к новому, более высокому уровню существования.
Еще одной важной темой является единство природы и человечества. Брюсов описывает, как в последний день все существа, от людей до зверей и растений, объединяются в экстазе. Это единение подчеркивает идею о том, что все живое связано между собой и подчинено общим законам вселенной. Поэт также акцентирует внимание на цикличности времени, показывая, что даже в конце света существует продолжение в виде нового начала.
Символика, которую использует Брюсов, обогащает эти темы. Например, «странные цветы» и «звери, вмешивающиеся в игры» создают образы, которые вызывают ассоциации с райским садом, где животные и люди живут в гармонии. Эти образы подчеркивают идею о возможном возвращении к первоначальному состоянию невинности и чистоты.
Литературные приемы и структура
Брюсов мастерски использует литературные приемы, чтобы создать атмосферу таинственности и величия. Метафоры, такие как «сладостный яд» и «золотой наставший век», передают противоречивую природу заключительного дня, где смешиваются ужас и красота. Ритм стихотворения, с его разнообразными рифмовками и плавными переходами, способствует созданию ощущения неотвратимости и течения времени.
Структура стихотворения также заслуживает внимания. Оно состоит из множества строк, которые формируют один непрерывный поток, отражая идею о неостановимости времени и событий. В то же время разбивка на строфы помогает подчеркнуть различные фрагменты видения Брюсова, делая каждую часть самостоятельной и в то же время связанной с общей картиной.
Настроение стихотворения можно описать как величественно мрачное. Брюсов создает атмосферу, где ужас апокалипсиса соседствует с чувством благоговения и красоты. Это взаимодействие противоположных эмоций вызывает у читателя ощущение неизбежного, но в то же время прекрасного конца.
Замысел автора, по-видимому, заключается в том, чтобы заставить читателя задуматься о конечности существования и о том, что действительно важно в жизни. Апокалиптическое видение Брюсова — это не просто катастрофа, а момент истины, когда все иллюзии исчезают и остается лишь чистая сущность бытия.
В историческом контексте стихотворение отражает тревоги и надежды начала ХХ века, когда многие художники и мыслители размышляли о судьбе человечества в быстро меняющемся мире. Брюсов, как и многие его современники, использует символизм для того, чтобы выразить сложные и противоречивые чувства, порожденные временем и его вызовами.