Стихотворение «В горах» Иосифа Бродского — это безмолвная песня о времени, пространстве и человеческой идентичности. Поэт исследует взаимосвязь между природой и человеком, используя горы как метафору для вечности и неизбежности. Саксонский лес, упомянутый в стихотворении, становится символом не только географического места, но и состояния души, наполненного печалью и осознанием конечности. Бродский мастерски вплетает философские размышления в лирический пейзаж, создавая ощущение, что каждое слово — это шаг по заснеженному склонувшемуся от времени ландшафту.
—
———
1
Голубой саксонский лес
Снега битого фарфор.
Мир бесцветен, мир белес,
точно извести раствор.
Ты, в коричневом пальто,
я, исчадье распродаж.
Ты — никто, и я — никто.
Вместе мы — почти пейзаж.
2
Белых склонов тишь да гладь.
Стук в долине молотка.
Склонность гор к подножью дать
может кровли городка.
Горный пик, доступный снам,
фотопленке, свалке туч.
Склонность гор к подножью, к нам,
суть изнанка ихних круч.
3
На ночь снятое плато.
Трепыханье фитиля.
Ты — никто, и я — никто:
дыма мертвая петля.
В туче прячась, бродит Бог,
ноготь месяца грызя.
Как пейзажу с места вбок,
нам с ума сойти нельзя.
4
Голубой саксонский лес.
К взгляду в зеркало и вдаль
потерявший интерес
глаза серого хрусталь.
Горный воздух, чье стекло
вздох неведомо о чем
разбивает, как ракло,
углекислым кирпичом.
5
Мы с тобой — никто, ничто.
Эти горы — наших фраз
эхо, выросшее в сто,
двести, триста тысяч раз.
Снизит речь до хрипоты,
уподобить не впервой
наши ребра и хребты
ихней ломаной кривой.
6
Чем объятие плотней,
тем пространства сзади — гор,
склонов, складок, простыней —
больше, времени в укор.
Но и маятника шаг
вне пространства завести
тоже в силах, как большак,
дальше мяса на кости.
7
Голубой саксонский лес.
Мир зазубрен, ощутив,
что материи в обрез.
Это — местный лейтмотив.
Дальше — только кислород:
в тело вхожая кутья
через ноздри, через рот.
Вкус и цвет — небытия.
8
Чем мы дышим — то мы есть,
что мы топчем — в том нам гнить.
Данный вид суть, в нашу честь,
их отказ соединить.
Это — край земли. Конец
геологии; предел.
Место точно под венец
в воздух вытолкнутых тел.
9
В этом смысле мы — чета,
в вышних слаженный союз.
Ниже — явно ни черта.
Я взглянуть туда боюсь.
Крепче в локоть мне вцепись,
побеждая страстью власть
тяготенья — шанса, ввысь
заглядевшись, вниз упасть.
10
Голубой саксонский лес.
Мир, следящий зорче птиц
— Гулливер и Геркулес —
за ужимками частиц.
Сумма двух распадов, мы
можем дать взамен числа
абажур без бахромы,
стук по комнате мосла.
11
‘Тук-тук-тук’ стучит нога
на ходу в сосновый пол.
Горы прячут, как снега,
в цвете собственный глагол.
Чем хорош отвесный склон,
что, раздевшись догола,
все же — неодушевлен;
то же самое — скала.
12
В этом мире страшных форм
наше дело — сторона.
Мы для них — подножный корм,
многоточье, два зерна.
Чья невзрачность, в свой черед,
лучше мышцы и костей
нас удерживает от
двух взаимных пропастей.
13
Голубой саксонский лес.
Близость зрения к лицу.
Гладь щеки — противовес
клеток ихнему концу.
Взгляд, прикованный к чертам,
освещенным и в тени, —
продолженье клеток там,
где кончаются они.
14
Не любви, но смысла скул,
дуг надбровных, звука ‘ах’
добиваются — сквозь гул
крови собственной — в горах.
Против них, что я, что ты,
оба будучи черны,
ихним снегом на черты
наших лиц обречены.
15
Нас других не будет! Ни
здесь, ни там, где все равны.
Оттого-то наши дни
в этом месте сочтены.
Чем отчетливей в упор
профиль, пористость, анфас,
тем естественней отбор
напрочь времени у нас.
16
Голубой саксонский лес.
Грез базальтовых родня.
Мир без будущего, без
— проще — завтрашнего дня.
Мы с тобой никто, ничто.
Сумма лиц, мое с твоим,
очерк чей и через сто
тысяч лет неповторим.
17
Нас других не будет! Ночь,
струйка дыма над трубой.
Утром нам отсюда прочь,
вниз, с закушенной губой.
Сумма двух распадов, с двух
жизней сдача — я и ты.
Миллиарды снежных мух
не спасут от нищеты.
18
Нам цена — базарный грош!
Козырная двойка треф!
Я умру, и ты умрешь.
В нас течет одна пся крев.
Кто на этот грош, как тать,
точит зуб из-за угла?
Сон, разжав нас, может дать
только решку и орла.
19
Голубой саксонский лес.
Наста лунного наждак.
Неподвижности прогресс,
то есть — ходиков тик-так.
Снятой комнаты квадрат.
Покрывало из холста.
Геометрия утрат,
как безумие, проста.
20
То не ангел пролетел,
прошептавши: ‘виноват’.
То не бдение двух тел.
То две лампы в тыщу ватт
ночью, мира на краю,
раскаляясь добела —
жизнь моя на жизнь твою
насмотреться не могла.
21
Сохрани на черный день,
каждой свойственный судьбе,
этих мыслей дребедень
обо мне и о себе.
Вычесть временное из
постоянного нельзя,
как обвалом верх и низ
перепутать не грозя.
Темы и идеи
Главная тема стихотворения — это осознание ничтожности человеческой жизни на фоне вечности природы. Бродский неоднократно повторяет мотив «никто» и «ничто», подчеркивая, что в масштабах вселенной человек теряет свое значение. В то же время, он не может игнорировать огромную силу природы, которая его окружает, и это создает чувство как отчужденности, так и единства с миром. Горы в стихотворении становятся символом вечности и непреходящей силы, в то время как люди — лишь временные гости на этой земле.
Саксонский лес, который упоминается в стихотворении, служит как символ постоянства и неизменности. Он представляет собой не только физическое пространство, но и внутренний мир поэта, наполненный размышлениями о жизни и смерти. Бродский использует лес как фон для выражения своих мыслей о бренности бытия и человеческой слабости.
Литературные приемы и структура
Стихотворение состоит из множества коротких строф, каждая из которых напоминает отдельный кадр в киноленте. Этот прием создает ощущение движения и течения времени, подобно тому, как горы остаются неизменными, а люди проходят мимо. Бродский использует рифму и ритм, чтобы усилить эмоциональное воздействие на читателя. Чередование рифмованных и нерифмованных строк придает стихотворению музыкальность, которая контрастирует с его мрачной тематикой.
В стихотворении обильно используются метафоры и символы. Например, «дым мертвая петля» и «ноготь месяца» создают образы, которые подчеркивают эфемерность и хрупкость человеческой жизни. Образы природы — снег, горы, лес — служат фоном для разворачивающихся мыслей и чувств, переданных через метафоры, такие как «вздох неведомо о чем» и «углекислым кирпичом». Эти образы усиливают впечатление отдаленности и отчужденности, но также и неизменности природы.
Эмоциональное воздействие стихотворения усиливается через его мрачное настроение и осознание неизбежности смерти. Бродский создает образ мира без будущего, где нет «завтрашнего дня». Это придает стихотворению фаталистический оттенок, заставляющий задуматься о смысле жизни и неизбежности конца.
Исторический и культурный контекст стихотворения, возможно, связан с периодом эмиграции Бродского и его ощущением отчуждения и потери, которые он испытал вдали от родины. В его работах часто прослеживается тема изгнания и поиска идентичности, что также отражено в этом стихотворении. Бродский, находясь вдали от дома, использует образы чужих пейзажей, таких как саксонский лес, чтобы выразить свою внутреннюю борьбу и мироощущение.
Таким образом, «В горах» — это глубокое и многослойное произведение, исследующее темы вечности, природы и человеческой идентичности. Бродский мастерски сочетает философские размышления с лирическим пейзажем, создавая произведение, которое продолжает волновать и вдохновлять читателей.