Стихотворение Владимира Маяковского «IV интернационал» представляет собой яркий и страстный монолог, который вмещает в себя целую эпоху революционных изменений и социальных потрясений. Это произведение, написанное в характерной для Маяковского манере, сочетает в себе элементы личного обращения, философской медитации и политического манифеста. Автор использует мощную символику и насыщенные образы, чтобы передать бурю эмоций, связанную с теми грандиозными изменениями, свидетелем которых он был. Маяковский не только описывает происходящее вокруг него, но и активно вовлекает читателя в размышления о будущем и месте человека в этом новом мире.
———
I открытое письмо Маяковского ЦК РКП, объясняющее некоторые его, Маяковского, поступки
Были белые булки.
Более
звезд.
Маленькие.
И то по фунту.
А вы
уходили в подполье,
готовясь к голодному бунту.
Жили, жря и ржа.
Мир
в небо отелями вылез,
лифт франтих винтил по этажам спокойным.
А вы
в подпольи таились,
готовясь к грядущим войнам.
В креслах времен
незыблем
капитализма зад.
Жизнь
стынет чаем на блюдце.
А вы —
уже! —
смотрели в глаза
атакующим дням революций.
Вывернувшись с изнанки,
выкрасив бороду,
гоняли изгнанники
от города к городу.
В колизеи душ,
в стадионы-го́ловы,
еле-еле взнеся их в парижский чердак,
собирали в цифры,
строили голь вы
так —
притекшие человечьей кашей
с плантаций,
с заводов —
обратно
шагали в марше
стройных рабочих взводов.
Фарами фирмы марксовой
авто диалектики врезалось в года́.
Будущее рассеивало мрак свой.
И когда
Октябрь
пришел и за́лил,
огневой галоп,
казалось,
не взнуздает даже дым,
вы
в свои
железоруки
взяли
революции огнедымые бразды.
Скакали и прямо,
и вбок,
и криво.
Кронштадтом конь.
На дыбы.
Над Невою.
Бедой Ярославля горит огнегривый.
Царицын сковал в кольцо огневое.
Гора.
Махнул через гору —
и к новой.
Бездна.
Взвился над бездной —
и к бездне.
До крови с-под ногтя
в загривок конёвый
вцепившийся
мчался и мчался наездник.
Восторжен до крика,
тревожен до боли,
я тоже
в бешеном темпе галопа
по меди слов языком колоколил,
ладонями рифм торжествующе хлопал.
Доскакиваем.
Огонь попритушен.
Чадит мещанство.
Дымится покамест.
Но крепко
на загнанной конской туше
сидим,
в колени зажата боками.
Сменили.
Битюг трудовой.
И не мешкая,
мимо развалин,
пожарищ мимо мы.
Головешку за головешкою
притушим.
иными развеясь дымами.
Во тьме
без пути
по развалинам лазая,
твой конь дрожит,
спотыкается тычась твой.
Но будет:
Шатурское
тысячеглазое
пути сияньем прозрит электричество.
Пойди,
битюгом Россию промеряй-ка!
Но будет миг,
верую,
скоро у нас
паровозная встанет Америка.
Высверлит пулей поля и горы.
Въезжаем в Поволжье,
корежит вид его.
Костями устелен.
Выжжен.
Чахл.
Но будет час
жития сытого,
в булках,
в калачах.
И тут-то вот
над земною точкою
загнулся огромнейший знак вопроса.
В грядущее
тыкаюсь
пальцем-строчкой,
в грядущее
глазом образа вросся.
Коммуна!
Кто будет пить молоко из реки ея?
Кто берег-кисель расхлебает опоен?
Какие их мысли?
Любови какие?
Какое чувство?
Желанье какое?
Сейчас же,
вздымая культурнейший вой,
патент старье коммуне выдало:
«Что будет?
Будет спаньем,
едой
себя развлекать человечье быдло.
Что будет?
Асфальтом зальются улицы.
Совдепы вычинят в пару лет.
И в праздник
будут играть
пролеткультцы
в сквере
перед совдепом
в крокет.
Свистит любой афиши плеть:
— Капут Октябрю!
Октябрь не выгорел! —
Коммунисты
толпами
лезут млеть
в Онегине,
в Сильве,
в Игоре.
К гориллам идете!
К духовной дырке!
К животному возвращаетесь вспять!
От всей
вековой
изощренной лирики
одно останется:
— Мужчина, спать! —
В монархию,
В коммуну ль мещанина выселим мы.
И в городе-саде ваших дач
он будет
одинаково
работать мыслью
только над счетом кухаркиных сдач.
Уже настало.
Смотрите —
вот она!
На месте ваших вчерашних чаяний
в кафа́х,
нажравшись пироженью рвотной,
коммуну славя, расселись мещане.
Любовью
какой обеспечит Собес?!
Семашко ль поможет душ калекам?!»
Довольно!
Мы возьмемся,
если без
нас
об этом подумать некому.
Каждый омолаживайся!
Спеши
юн
душу седую из себя вытрясти.
Коммунары!
Готовьте новый бунт
в грядущей
коммунистической сытости.
Во имя этого
награждайте Академиком
или домом —
ни так
и ни даром —
я не стану
ни замом,
ни предом,
ни помом,
ни даже продкомиссаром.
Бегу.
Растет
за мной,
эмигрантом,
людей и мест изгонявших черта́.
Знаю:
придет,
взбарабаню,
и грянет там…
Нынче ж
своей голове
на чердак
загнанный,
грядущие бунты славлю.
В марксову диалектику
стосильные
поэтические моторы ставлю.
Смотрите —
ряды грядущих лет текут.
Взрывами мысли го́ловы содрогая,
артиллерией сердец ухая,
встает из времен
революция другая —
третья революция
духа.
Штык-язык остри и три!
Глаза на прицел!
На перевес уши!
Смотри!
Слушай!
Чтоб душу врасплох не смяли,
чтоб мозг не опрокинули твой —
эй-ка! —
Смирно!
Ряды вздвой,
мысль-красногвардейка.
Идите все
от Маркса до Ильича вы,
все,
от кого в века лучи.
Вами выученный,
миры величавые
вижу —
любой приходи и учись!
Основные темы и структура
Стихотворение Маяковского «IV интернационал» затрагивает несколько ключевых тем, характерных для его творчества: революция, борьба и будущее. Это произведение насыщено революционным пафосом и отражает стремление автора к социальной справедливости и трансформации общества. В стихотворении речь идет о тех, кто, презрев комфорт и благополучие, ушел в подполье, чтобы готовиться к грядущим переменам. Маяковский восхищается их мужеством и самоотверженностью, противопоставляя их образ жизни буржуазной сытости и праздности.
Структура стихотворения подчеркивает его динамичность и напряженность. Оно состоит из множества коротких, энергичных фраз, которые создают ощущение непрерывного движения. Эта фрагментарность подчеркивает хаотичность и бурный характер революционных событий. Каждая строфа словно отдельный всплеск эмоций, которые накатывают одна за другой, не оставляя времени на раздумья.
Литературные приемы и эмоциональное воздействие
Маяковский мастерски использует литературные приемы, чтобы передать свои идеи и эмоции. В стихотворении много метафор, которые придают тексту глубину и выразительность. Например, «капитализма зад» и «жизнь стынет чаем на блюдце» — это яркие образы, которые передают застой и бездействие старого мира. В противоположность этому, революция представляется как нечто динамичное и живое: «революции огнедымые бразды», «скакали и прямо, и вбок, и криво». Эти метафоры создают ощущение энергии и неукротимой силы.
Ритм и рифма стихотворения также играют важную роль. Маяковский часто использует аллитерации и ассонансы, чтобы усилить музыкальность текста. Звуки в его строках резки и отрывисты, что подчеркивает драматизм происходящих событий. Эмоциональное воздействие стихотворения усиливается за счет его темпа: он то ускоряется, то замедляется, отражая изменения в динамике революционного процесса.
Маяковский передает читателю не только свои собственные чувства, но и зовет его к активному участию в строящемся будущем. Он пишет о необходимости «омолаживания» и «нового бунта», обращаясь к своим современникам с призывом не останавливаться на достигнутом. Таким образом, стихотворение становится не только художественным произведением, но и социальным манифестом, призывающим к действию.
Стихотворение «IV интернационал» неразрывно связано с историческим и культурным контекстом времени его создания. Оно отражает оптимизм и веру в будущее, которые были характерны для послереволюционного периода в России. Маяковский видит в революции не только разрушение старого порядка, но и рождение нового мира, в котором человек обретет свободу и счастье. Он передает эту веру через образы и метафоры, которые делают его поэзию актуальной и сегодня.
В заключение, «IV интернационал» — это мощное произведение, которое отражает дух времени и личную позицию Маяковского. Его стихи полны страсти и убежденности, они призывают к действию и заставляют задуматься о будущем. Поэт мастерски использует язык и образы, чтобы создать богатую и многослойную картину, которая продолжает впечатлять и вдохновлять читателей.