Стихотворение Александра Блока «Пляски смерти» — это одно из тех произведений, которые переносят нас в мир, где грань между жизнью и смертью стирается, а социальные маски становятся неотъемлемой частью существования. Здесь каждое слово, каждая строка проникнуты атмосферой отчуждения, скрытого отчаяния и абсурда, которыми так часто характеризуются произведения Серебряного века. В этом произведении Блок не только ставит под сомнение смысл жизни и общественные нормы, но и показывает, насколько иллюзорно и временно наше пребывание в этом мире.
Стихотворение, разбитое на несколько частей, создает впечатление некоего театра абсурда, где люди, превратившиеся в мертвецов, продолжают исполнять свои социальные роли. Автор использует мрачные образы и символы, чтобы подчеркнуть бессмысленность и цикличность человеческого существования, создавая жутковатую атмосферу, в которой реальное и потустороннее сливаются в одно.
———1
Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей…
Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат…
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.
Мертвец весь день трудится над докладом.
Присутствие кончается. И вот —
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот…
Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор…
А мертвеца — к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.
В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем — изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка — дура и супруг — дурак.
Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музыкой заглушон…
Он крепко жмет приятельские руки —
Живым, живым казаться должен он!
Лишь у колонны встретится очами
С подругою — она, как он, мертва.
За их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:
«Усталый друг, мне странно в этом зале». —
«Усталый друг, могила холодна». —
«Уж полночь». — «Да, но вы не приглашали
На вальс NN. Она в вас влюблена…»
А там — NN уж ищет взором страстным
Его, его — с волнением в крови…
В ее лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви…
Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова…
И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он…
«Как он умен! Как он в меня влюблен!»
В ее ушах — нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кости.
2
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.
Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
3
Пустая улица. Один огонь в окне.
Еврей-аптекарь охает во сне.
А перед шкапом с надписью Venena (*Яд),
Хозяйственно согнув скрипучие колена,
Скелет, до глаз закутанный плащом,
Чего-то ищет, скалясь черным ртом…
Нашел… Но ненароком чем-то звякнул,
И череп повернул… Аптекарь крякнул,
Привстал — и на другой свалился бок…
А гость меж тем — заветный пузырек
Сует из-под плаща двум женщинам безносым
На улице, под фонарем белёсым.
4
Старый, старый сон. Из мрака
Фонари бегут — куда?
Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегда.
Тень скользит из-за угла,
К ней другая подползла.
Плащ распахнут, грудь бела,
Алый цвет в петлице фрака.
Тень вторая — стройный латник,
Иль невеста от венца?
Шлем и перья. Нет лица.
Неподвижность мертвеца.
В воротах гремит звонок,
Глухо щелкает замок.
Переходят за порог
Проститутка и развратник…
Воет ветер леденящий,
Пусто, тихо и темно.
Наверху горит окно.
Всё равно.
Как свинец, черна вода.
В ней забвенье навсегда.
Третий призрак. Ты куда,
Ты, из тени в тень скользящий?
5
Вновь богатый зол и рад,
Вновь унижен бедный.
С кровель каменных громад
Смотрит месяц бледный,
Насылает тишину,
Оттеняет крутизну
Каменных отвесов,
Черноту навесов…
Всё бы это было зря,
Если б не было царя,
Чтоб блюсти законы.
Только не ищи дворца,
Добродушного лица,
Золотой короны.
Он — с далеких пустырей
В свете редких фонарей
Появляется.
Шея скручена платком,
Под дырявым козырьком
Улыбается.
Темы и идеи
Основной темой стихотворения является тема смерти и бессмысленности существования. Блок изображает мир, в котором мертвецы «встают из гроба» и продолжают жить среди живых, притворяясь страстными и полными жизни. Эта метафора служит для раскрытия идеи о том, что многие люди в обществе лишь играют свои роли, скрывая истинные чувства и мысли. Автор подчеркивает, что в обществе важно поддерживать иллюзию жизни ради карьеры и общественного положения.
Цикличность и неизбежность судьбы — еще одна важная тема произведения. Вторая часть стихотворения, где повторяются образы ночи, улицы, фонаря и аптеки, подчеркивает замкнутый круг жизни, в котором нет выхода. Даже смерть не приносит избавления от этой бесконечной рутины.
Литературные приемы и структура
Блок использует ряд литературных приемов для создания мрачной и гнетущей атмосферы. Метафоры и символы, такие как «лязг костей», «нездешний звон», «вздор» и «черная вода», усиливают чувство отчуждения и безысходности. Стихотворение насыщено звуковыми образами: «перья торжествующе скрипят», «мелкий дождь зашлепал грязью», что добавляет динамичности и усиливает ощущение присутствия смерти.
Форма стихотворения, разбитая на пять частей, позволяет автору варьировать настроение и темп. Первая часть представляет собой своего рода введение в мир мертвецов, где каждый вынужден скрывать свою истинную сущность. Вторая часть повторяет образы и фразы, создавая ощущение навязчивой цикличности. Последующие части развивают тему через изображение сцен из городской жизни и ночных видений, подчеркивая, как все возвращается к исходной точке.
Эмоциональное воздействие стихотворения достигается через использование контрастов: между жизнью и смертью, светом и тьмой, реальностью и иллюзией. Блок умело играет на этих противоположностях, создавая атмосферу, полную тревоги и напряжения.
В историческом и культурном контексте «Пляски смерти» можно рассматривать как отражение настроений общества накануне Первой мировой войны и революции в России. Это время, когда многие чувствовали неопределенность и страх перед будущим, что нашло свое отражение в литературе Серебряного века, к которой принадлежит Блок.
Таким образом, «Пляски смерти» — это не только размышление о смерти и смысле жизни, но и глубокая аллегория на тему человеческой природы и общества, где иллюзия и реальность сливаются в едином танце.