Когда мы говорим о поэзии Иосифа Бродского, нельзя обойти стороной его способность глубоко осмыслить смерть и память через призму культуры и литературы. В стихотворении «На смерть Т.С. Элиота» Бродский отдает дань уважения одному из самых влиятельных поэтов XX века. Это произведение — не только личная реакция на утрату, но и размышление о вечности искусства, где в каждой строке сквозит философская глубина и эмоции, соединенные с культурными аллюзиями. Стихотворение Бродского уникально тем, что, несмотря на скорбь, оно наполнено чувством надежды и вечности, которые преобладают над смертностью. Здесь автор использует богатый арсенал литературных приемов, чтобы создать атмосферу, в которой смерть становится не концом, а новым началом.
———
I
Он умер в январе, в начале года.
Под фонарем стоял мороз у входа.
Не успевала показать природа
ему своих красот кордебалет.
От снега стекла становились у’же.
Под фонарем стоял глашатай стужи.
На перекрестках замерзали лужи.
И дверь он запер на цепочку лет.
Наследство дней не упрекнет в банкротстве
семейство Муз. При всем своем сиротстве,
поэзия основана на сходстве
бегущих вдаль однообразных дней.
Плеснув в зрачке и растворившись в лимфе,
она сродни лишь эолийской нимфе,
как друг Нарцисс. Но в календарной рифме
она другим наверняка видней.
Без злых гримас, без помышленья злого,
из всех щедрот Большого Каталога
смерть выбирает не красоты слога,
а неизменно самого певца.
Ей не нужны поля и перелески,
моря во всем великолепном блеске;
она щедра, на небольшом отрезке
себе позволив накоплять сердца.
На пустырях уже пылали елки,
и выметались за порог осколки,
и водворялись ангелы на полке.
Католик, он дожил до Рождества.
Но, словно море в шумный час прилива,
за волнолом плеснувши, справедливо
назад вбирает волны, торопливо
от своего ушел он торжества.
Уже не Бог, а только Время, Время
зовет его. И молодое племя
огромных волн его движенья бремя
на самый край цветущей бахромы
легко возносит и, простившись, бьется
о край земли, в избытке сил смеется.
И январем его залив вдается
в ту сушу дней, где остаемся мы.
II
Читающие в лицах, маги, где вы?
Сюда! И поддержите ореол:
Две скорбные фигуры смотрят в пол.
Они поют. Как схожи их напевы!
Две девы — и нельзя сказать, что девы.
Не страсть, а боль определяет пол.
Одна похожа на Адама впол-
оборота, но прическа — Евы.
Склоняя лица сонные свои,
Америка, где он родился, и —
и Англия, где умер он, унылы,
стоят по сторонам его могилы.
И туч плывут по небу корабли.
Но каждая могила — край земли.
III
Аполлон, сними венок,
положи его у ног
Элиота, как предел
для бессмертья в мире тел.
Шум шагов и лиры звук
будет помнить лес вокруг.
Будет памяти служить
только то, что будет жить.
Будет помнить лес и дол.
Будет помнить сам Эол.
Будет помнить каждый злак,
как хотел Гораций Флакк.
Томас Стерн, не бойся коз.
Безопасен сенокос.
Память, если не гранит,
одуванчик сохранит.
Так любовь уходит прочь,
навсегда, в чужую ночь,
прерывая крик, слова,
став незримой, хоть жива.
Ты ушел к другим, но мы
называем царством тьмы
этот край, который скрыт.
Это ревность так велит.
Будет помнить лес и луг.
Будет помнить всё вокруг.
Словно тело — мир не пуст! —
помнит ласку рук и уст.
Основные темы и идеи
В стихотворении «На смерть Т.С. Элиота» Бродский исследует темы смерти, памяти и бессмертия через призму поэзии и искусства. Он рассматривает смерть как неотъемлемую часть жизни, которая, однако, не может затмить вечность искусства. В первой части стихотворения идет речь о январе, морозе и запертых дверях — символах завершения и изоляции, но также и о «наследстве дней», которое поэзия оставляет после себя. Бродский подчеркивает, что поэзия живет за пределами физического существования, в «календарной рифме» времени.
Вторая часть стихотворения переносит нас в мир, где стираются границы между жизнью и смертью благодаря мощи искусства. Бродский упоминает «две скорбные фигуры», которые символизируют страны, в которых жил и творил Элиот — Америка и Англия. Эти страны теперь объединены памятью о великом поэте, и каждая могила становится «краем земли», где искусства и память переплетаются.
Литературные приемы и структура
Бродский использует разнообразные литературные приемы для достижения эмоционального и философского эффекта. Метафоры и символы, такие как «глашатай стужи» и «цепочка лет», создают атмосферу холодной неизбежности смерти, но одновременно подчеркивают постоянство поэзии. В стихотворении заметно использование анафор и аллитераций, что придает ему музыкальность и ритмичность.
Структурно стихотворение разделено на три части, каждая из которых подчеркивает разные аспекты взаимодействия жизни, смерти и искусства. В первой части доминирует образ зимы, который сменяется образами вечности в последующих частях. Во второй части появляются элементы диалога с магами и ангелами, которые поддерживают ореол памяти. Третья часть представляет собой заключение, где вечность поэзии утверждается в природных образах леса и луга, которые «будут помнить».
Эмоциональное воздействие стихотворения усиливается благодаря смене настроений — от скорби и печали к спокойствию и уверенности в бессмертии искусства. Бродский мастерски создает ощущение, что даже в царстве тьмы память о великом поэте будет жить, подобно «одуванчику», который сохраняет свою сущность даже в самой неплодородной почве.
Замысел автора очевиден: он стремится показать, что искусство и поэзия обладают силой преодолевать временные и пространственные границы. Через образы, метафоры и аллюзии на мифологию и классическую литературу Бродский утверждает, что настоящая поэзия бессмертна, она продолжает жить в памяти и культуре, несмотря на физическую смерть автора.
В культурном контексте Бродский обращается к наследию Т.С. Элиота, чье влияние на мировую литературу трудно переоценить. Бродский, как и Элиот, видит в поэзии средство понимания и осмысления мира. Стихотворение отражает уважение и признание значимости Элиота, а также стремление Бродского продолжить его наследие, исследуя сложные философские и культурные темы через поэтическое слово.